Генерал-прорыв и его гвардейцы

«А я нередко вспоминаю
Осколками сбритый сосняк.
Идет по переднему краю
Герой генерал Симоняк.

Кустарник на бруствере тощий
Огнем пулеметным сметен.
Весь корпус под Марьиной рощей
К последнему бою сведен.

Ракета взлетит спозаранку
Сигналом к началу атак.
Заходит в штабную землянку
Седой генерал Симоняк».
Михаил Дудин.
Отрывок из «Баллады о генерале Симоняке»

Михаил Александрович Дудин знал генерала Симоняка не понаслышке. Под командованием Симоняка артиллерийский разведчик Дудин участвовал еще в обороне Ханко. В годы Войны на Ленинградском фронте талантливый поэт-фронтовик часто находился в частях, участвовавших в прорыве блокады, под Синявино, под Пулково. Его литературные произведения — это свидетельства очевидца событий, происходивших вокруг блокадного города.

Генерал-майор Николай Павлович Симоняк, ставший главным действующим лицом баллады, сыграл огромную роль в успешном прорыве кольца и последующем снятии ленинградской блокады. В начале 1943 года в ходе операции «Искра» под Ленинградом Симоняк командовал 136-ой стрелковой дивизией, действовавшей на направлении главного удара. Высокие командирские качества, воинский талант, решительность, прямота, честность генерал-майора, позволили командующему фронтом доверить ему эту важную и ответственную задачу.

Будучи думающим и требовательным военачальником, большое внимание Симоняк уделил подготовке своих воинов к предстоящей операции. Бойцы штурмовых групп были снабжены специальным обмундированием — ботинками с шипами, а также специальным и подручными средствами для преодоления высокого обледеневшего берега — крючьями, кошками, лестницами, деревянными настилами. На Токсовских озерах был построен тренировочный полигон, имитирующий условия будущего наступления. Генерал Симоняк лично, с секундомером в руках, проводил тренировки личного состава, стремясь сократить время преодоления ледяной преграды до минимума. Такая тщательная подготовка стала залогом будущего успеха.

По свидетельству военного корреспондента Арифа Сапарова:
«К штурму укрепленного берега Невы войска Ленинградского фронта готовились как никогда основательно. Было заготовлено два километра настильных сооружений для четырех переправ тяжелой боевой техники. Госпитали подготовили тридцать восемь тысяч коек для раненых»

Высокие требования сочетались у Симоняка с бережным отношением к личному составу. Бойцы уважали своего командира, между собой называя его батькой. Именно солдаты после прорыва Ленинградской блокады дали ему прозвище «генерал-прорыв».

12 января 1943 года в 11 часов 45 минут штурмовые группы 136-ой дивизии под звуки «Интернационала» ринулись в стремительное наступление по льду Невы в районе поселка Марьино. По замыслу генерала наступление началось за несколько минут до окончания мощной артподготовки. Штурмовые группы преодолели пространство реки и поднялись на противоположный 14-метровый обледеневший берег, идя, практически, вплотную за огневым валом. Организованная таким образом атака, точный расчет и предварительная подготовка позволили избежать неоправданных человеческих жертв и продвинуться в первый день наступления на 3-4 километра вглубь обороны противника.

«Наша артиллерия обрабатывала немецкие позиции два часа двадцать минут. Советские пехотинцы стояли в это время в траншеях, снетерпением ожидая сигнала к атаке. И когда этот сигнал прозвучал, цепи бойцов стремительно бросились вперед.

Они выскакивали из траншей на заснеженный лед Невы и по ходам сообщений, по лесенкам яростно рвались вперед. Траншеи опустели мгновенно. Подразделения, которыми командует т.Симоняк, преодолели Неву за 7-10 минут. Ни один боец не залег на льду. Быстрота и организованность переправы позволили достичь левого берега с очень небольшими потерями. Наступательный порыв был так силен, что даже раненные бойцы продолжали двигаться вперед. Назад никто не оглядывался. С берега было видно, как разорвавшаяся мина ранила в ногу одного из бойцов, но, опираясь на винтовку, он продолжал идти к вражескому берегу»

 
Блокада Ленинграда прорвана!
Первый удар

Немцы сидели здесь почти 500 дней. Они создали мощную сеть укреплений, густо насытив свою оборону огнем. Это В было ТО КОЛЬЦО, которое. по замыслу немецкого командования, должно было стать непроницаемым для наших войск и не дать частям Ленинградского фронта ни при каких условиях соединиться с Волховским.
И вот это кольцо затрещало от мощных ударов советских войск. Ураган огня забушевал на левом берегу Невы в расположении немецких войск. Наша артиллерия буквально перепахивала замёрзшую землю, в которую зарылись немцы, поднимая на воздух их дзоты, блиндажи, разбивая искусственные препятствия, созданные врагом.
Немцы были ошеломлены этим ударом. По заявлению многочисленных пленных, они допускали возможность нашего наступления, но сила артиллерийского огня, достигавшая невиданной плотности, и последующий натиск пехоты были для них совершенно неожиданными по своим масштабам.
Противник понес от нашего огня огромные потери.
— От моей роты, кажется, ничего не осталось, — растерянно говорит санитар Ганс Петерс. — Я должен был убирать раненых, но кругом было больше трупов, чем тех, кому можно было помочь. Я только успел вытащить двух, а тут налетели ваши, и мне уже ничего не осталось, как сдаваться.
Наша артиллерия обрабатывала немецкие позиции два часа двадцать минут. Советские пехотинцы стояли в это время в траншеях, с нетерпением ожидая сигнала к атаке. И когда этот сигнал прозвучал, цепи бойцов стремительно бросились вперед.
Они выскакивали из траншей на заснеженный лед Невы и по ходам сообщений, по лесенкам яростно рвались вперёд. Траншеи опустели мгновенно. Подразделения, которыми командует т. Симоняк, преодолели Неву за 7—10 минут. Ни один боец не залёг на льду. Быстрота и организованность переправы позволили достичь левого берега с очень, небольшими потерями. Наступательный порыв был так силен, что даже раненые бойцы продолжали двигаться вперёд. Назад никто не оглядывался. С берега было видно, как разорвавшаяся мина ранила в ногу одного из бойцов, но, опираясь на винтовку, он продолжал итти к вражескому берегу.
Немецкие позиции находились на крутом высоком берегу реки. Подход к берегу противник прикрывал густыми проволочными заграждениями, но они в значительной мере были разметены нашим артиллерийским огнем, а оставшиеся не задержали наступавших. Бойцы набрасывали на них плащ-палатки, шинели и продвигались дальше.
Вместе с пехотой в ее боевых порядках продвигались и артиллеристы. Бойцы тащили свои орудия по льду на руках и с помощью пехотинцев 6ыстро вкатывали пушки на другой берег реки. Там, где берег был слишком крут, его подрывали или втаскивали орудия на веревках. Самоотверженно поработали саперы, прокладывая пехоте путь через густые минные поля. Мины были засыпаны толстым слоем снега. Извлечь их было почти невозможно. Но сапёры капитана Соломахина нашли способ взорвать мины под снегом, и наши бойцы преодолели миннoe ноле без потерь.
— Вперёд за город Ленина! — этот лозунг неумолчно гремел над полем боя. С ним бойцы ворвались во вражеские траншеи и дрались с невиданным подъёмом и с яростным ожесточением. Проявляя исключительный героизм, гвардии старший сержант орденоносец Ляшенко первым ворвался во вражеские траншеи и гранатами истребил 10 немцев. Остальные бросились бежать, но Ляшенко со своим отделением смело преследовал их, продвигаясь в глубину вражеской обороны.
Орудийный расчёт Гнатышина всё время шел вместе с пехотой. Два немецких пулемёта открыли огонь по нашим стрелкам. Гнатышин немедленно вступил с ними в борьбу и разбил оба пулемета.
Немцы обрушили по орудию жестокий миномётный огонь, но Гатышин, тяжело раненый, продолжал вести огонь и подавил два немецких миномета.
Так дрались наши бойцы.
Уже в первые часы боя наши подразделения прочно зацепилась за левый берег реки, выбили немцев из нескольких опорных пунктов и стали продвигаться в глубину вражеской обороны. Этого продвижения не смогли приостановить контратаки подброшенных немцами из глубины резервов. В одну из контратак немцы бросили 16 танков, которые подошли вплотную к нашей пехоте. Этот удap приняли советские артиллеристы. Они вели борьбу с танками, стреляя прямой наводкой. После того, как артиллеристы разбили 6 немецких танков, остальные повернули и ушли с поля боя. Положение на участке было восстановлено, и наше подразделение вновь продвинулось вперед.
Так начался прорыв кольца немецкой блокады, которую германское командование на весь мир объявило непреодолимой.

Майор С. ФАРФЕЛЬ.
 (Газета «На страже родины»).
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 18 января.

В состав штурмовых групп входила 7-ая стрелковая рота 269-го стрелкового полка, командиром которой был младший лейтенант Владимир Петрович Михайлов. Ленинградец Владимир Михайлов, будучи опытным боксером, в бою показал себя настоящим богатырем. Когда дело дошло до рукопашной, патроны ему не потребовались: четырех немцев он уложил сокрушительными ударами кулака.

«Командир роты младший лейтенант Владимир Михайлов и сержант Кривоногов, участники штурмовой группы, лежали в траншее, у самого берега. Они нетерпеливо ждали условного сигнала. Каждый мысленно избрал себе кратчайший маршрут по льду к тому берегу.

Михайлов скомандовал:

— Вперед!

Бойцы соскользнули с обрывистого берега на снежный покров реки и побежали быстро, не оглядываясь. Поднимая фонтаны воды и осколки льда, рвались снаряды. Откуда-то сбоку застрочил пулемет. У самых проволочных заграждений упало несколько бойцов. Но рота Михайлова, почти вплотную прижимаясь к огневому валу, уже ворвалась в фашистские окопы, в населенный пункт, и, не задерживаясь, по трупам немцев пошла дальше в лес. А реку уже пересекали новые отряды бойцов...

Самый серьезный бой роте Владимира Михайлова пришлось вести примерно в километре от берега. Здесь у немцев на опушке леса был создан мощный узел сопротивления. Не давая немцам опомниться, бойцы ворвались в блиндажи. Сам командир в упор расстрелял 5 фрицев. Сержант Павлов убил двух немцев, а двух взял в плен.

Не задерживаясь на отбитых у немцев рубежах, батальон т. Собакина стремительно преследовал фашистов. Наступали по лесу, по снегу, по занесенным тропкам. Автоматчики вылавливали оставшихся в тылу «кукушек». Комбат и его заместитель неотрывно двигались за бойцами, четко управляя их действиями, поддерживая связь с артиллерией. И уже к вечеру наши бойцы глубоко вклинились в немецкую оборону, захватив две артиллерийских батареи, несколько складов с боеприпасами и истребив около 200 гитлеровцев»

 
Атака

Домик сотрясался от грохота зениток, резко позванивали и дребезжали стёкла. Заместитель командира по политчасти Пётр Шелепо в распахнутом полушубке, не спеша, ходил по избе.
— Вот немцы опять летят на Ленинград, — говорил он, — бросать бомбы на хилые дома, на наших жён и матерей... Не может быть для нас покоя ни минуты... Настал час расплаты с немцами..
Огарок восковой свечи тускло освещал комнату. На скамьях, на табуретках сидели сосредоточенные бойцы — участники штурмовой группы. Обнимая автомат, слушал младший сержант Тарасюк. Приклонился к стенке сержант Кривоногов. Не спускал глаз с Шелепо казах Салтибулдиев...
— Вы первыми ворвётесь на вражеский берег, — продолжал заместитель, командира. — Опасно это? Да. Трудно? Конечно. Огонь будет страшный, испытание великое. И кто его не в силах выдержать или в себе не уверен, или сердцем слаб, пусть скажет сразу. Есть такие?
Тихо стало в избе. Вечной показалась минута молчания. Люди смотрели друг на друга, как бы испытывая свои силы, свою выдержку, как бы проверяя себя и товарищей, люди, вызвавшиеся пойти на всё, на смерть ради Ленинграда...
— Нема у нас таких, — нарушил молчание Тарасюк.
— И не будет, — подтвердили другие.
— А раз так, — заключил Шелепо.— станем помнить данную клятву. Для нас теперь не существует опасности, ни снарядов, ни пуль, ничего на свете. Мы в роде как бронированные и смотрим только вперёд. Дзот попался, — сделай советским, не выходит, — взорви. Автоматчик вражий строчит, — уничтожай. Хозяйствовать, как следует, чтобы всё убрано было...
А потом люди заговорили о предстоящих делах. Берег, по которому придется взбираться, крутой и скользкий. Хорошо бы побольше «кошек» захватить, да и веревки еще нужны. Диски для автоматов нужно иметь в запасе.
И слушая эти рассудительные речи простых советских солдат, видя их спокойные лица, особенно проникаешься уважением к их выдержке и хладнокровию. Нет, они не думают о смерти, об опасностях, связанных с переправой, они заботятся о том, как лучше решить боевую задачу.
...Переправа началась в полдень. Уже больше двух часов продолжалась артиллерийская подготовка. Противоположный берег, черные развалины снесённой деревни окутала дымная поволока. И трудно было определить. что делается там, в логове врага. Одно было ясно        — немцам приходится жарко.
Командир роты младший лейтенант, Владимир Михайлов и сержант Кривоногов, участники штурмовой группы, лежали в траншее у самого берега. Они нетерпеливо ждали          условного сигнала. Каждый мысленно избрал себе кратчайший маршрут по льду к тому берегу.
Михайлов скомандовал:
— Вперёд!
Бойцы соскользнули с обрывистого берега на снежный покров реки и побежали быстро, не оглядываясь. Поднимая фонтаны воды и осколки льда, рвались снаряды. Откуда-то сбоку застрочил пулемёт. У самых проволочных заграждений упало несколько бойцов. Но рота Михайлова, почти вплотную прижимаясь к огневому валу, уже ворвалась в фашистские окопы, в населённый пункт и, не задерживаясь по трупам немцев пошла, дальше в лес. А реку уже пересекали новые отряды бойцов. Несли на руках лёгкие пушки артиллеристы. В воздухе пронеслись наши штурмовики. Наступление началось...
Мощный огневой налет нашей артиллерии расстроил оборонительную систему немцев, разнес вдребезги укрепления, а дружный бросок пехоты заставил фашистов, отходить в глубину. Штурмовые группы блокировали отдельные огневые точки, подрывали вражеские дзоты. Сержант Кривоногов забросал гранатами немецкий крупнокалиберный пулемёт, уцелевший на фланге. Младший сержант Тарасюк расправился с несколькими автоматчиками, укрывавшимися в развалинах здания.
Самый серьёзный бой роте Владимира Михайлова пришлось вести примерно в километре от берега. Здесь у немцев на опушке леса был создан мощный узел сопротивления. Не давая немцам опомниться, бойцы ворвались в блиндажи. Сам командир в упор расстрелял 5 фрицев. Сержант Павлов убил двух немцев, а двух взял в плен.
Не задерживаясь на отбитых у немцев рубежах, батальон т. Собакина стремительно преследовал фашистов. Наступали по лесу, по снегу, по занесенным тропкам. Автоматчики вылавливали оставшихся в тылу «кукушек». Комбат и его заместитель неотрывно двигались за бойцами, чётко управляя их действиями, поддерживая связь с артиллерией. И уже к вечеру наши бойцы глубоко вклинились в немецкую оборону, захватив две артиллерийских батареи, несколько складов с боеприпасами и истребив около 200 гитлеровцев.
Командный пункт расположился в просторном блиндаже. За столом над картой склонились командир Шорстнев и заместитель командира Говталенко. Вернувшийся с передовой офицер связи докладывал обстановку.
— Здесь, в болоте, немцы сосредоточили несколько танков и до роты пехоты. Видимо, собираются в контратаку...
— Вот мы сейчас проверим, — перебивает ого Говталенко.
...Вторые сутки идёт бой. люди устали, но настроение у всех бодрое и торжественное. Поработали на-славу, прогнали немцев на 5—6 километров. Захвачено 25 орудий, 20 грузовых и легковых машин, 9 складов с продовольствием, 8 артиллерийских складов... Многие бойцы вооружились трофейными автоматами.
В сумерках люди в белых халатах углубляются в лес, обходят посёлок с фланга. Трещат выстрелы. На дороге громыхают переправившиеся через реку тяжелые танки. На башнях надпили: «Непобедимый», «Кровь за кровь!», «Суворов». На броне сидят, прижимая к груди автоматы, советские десантники.
Устремив пушки в сторону немцев, мчатся наши танки.
Все двигается, все в пути. Войска Ленинградского фронта уже соединились с войсками Волховского. Блокада Ленинграда прорвана!

Капитан И. ФРАНТИШЕВ
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ. 18 января.

В течение последующих пяти дней бойцы и командиры дивизии вели упорные и кровопролитные бои на Шлиссельбургско-Синявинском выступе. Около полудня 15 января Симоняку доложили, что рота Владимира Михайлова из батальона капитана Федора Ивановича Собакина ведет бой на северной окраине Рабочего поселка №5. Враг яростно сопротивлялся, в течение нескольких дней бойцам никак не удавалось преодолеть последние километры, отделявшие их от войск Волховского фронта.

«Капитан Федор Собакин — собран, как пружина. Это беззаветно храбрый человек. Его батальон за последние дни захватил селение Марьино и два рабочих поселка. Сегодня утром Федор Собакин нащупал слабое место в обороне немцев и немедля принял решение: атаковать! Его орлы лихим русским ударом опрокинули немцев и соединились с передовыми частями волховчан. Ленинградец командир роты Михайлов вот уже много дней беспрерывно ведет наступательные бои. Он давно не смыкал глаз, но полон энергии и воли. Рота Михайлова первой взобралась на крутые склоны левого берега Невы, первой атаковала укрепленные позиции немцев, вышибла их из дзотов и стремительно гнала на запад»
 
Здесь встретились первые батальоны

Всё было просто. И всё было потрясающе величественно. С рассветом начался в этих местах обычный будничный день войны. А около полудня совершилось событие, которое сделало этот день поистине историческим.
В перелеске разведчики Ленинградского фронта встретили разведчиков с Волхова. А вскоре возле железнодорожной насыпи навстречу друг другу выбежали возбуждённые боем, опалённые шлиховым дымом, усталые и восторженные бойцы двух батальонов. С ленинградской стогны двигался батальон капитана Фёдора Собакина, который только что яростной атакой выбил немцев из рабочего посёлка № 1. Со стороны Волхова батальон вели капитан Демидов и его заместитель рослый украинец Василий Гараджа. Они только что собрались развернуть батальон и начать наступление на высоту, как услышали:
— Там наши!
— Кто?
—Ленинградцы!
Суровы законы войны. Чувство небывалой силы, переполняло сердца фронтовиков,
но люди сдержали на какой-то миг это чувство. Строго, по-военному проверили они, знает ли вторая сторона условный Пароль встречи. Да, знает! И тогда бросились бойцы навстречу друг к другу. В воздухе загремело: «Ура!», «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует Ленинград!» Бывалые воины бросались на шею друг другу и застывали в крепком солдатском поцелуе. Усаживались тут же на снегу, вытаскивали кисеты, потчевали друг друга табаком и начинали взволнованные братские беседы о боях и походах, о героических подвигах, о Ленинграде, который дорог сердцу каждого советского человека.
Донецкий шахтёр Николай Белозёров — командир роты разведчиков с Волховского фронта — говорит молодому бойцу-ленинградцу Павлу Салащенко:
— Мы всё знали о Ленинграде. Мы знали, что немецкая сволочь обстреливает Ленинград из орудий. Мы знали, как холодно было в Ленинграде прошлой зимой. И знали мы хорошо, как героически держались ленинградцы, как готовили они для себя оружие и боеприпасы. Всей душой рвались мы навстречу вашим наступающим подразделениям, чтобы вложить свою долю в дело освобождения Ленинграда.
— Как заговорили наши пушки и как пошли мы в атаку, побежали фрицы подальше от Ленинграда, — говорит, улыбаясь, красноармеец Иванов пожилому «волховчанину» Алексею Нескоблину.
— А сколько ты, папаша, убил немцев?
— А черт их знает, сколько! В бою не сосчитаешь. Много. Уложили мы их тысячи под Ленинградом. Уложим всех до одного.
Каждый участник этой неповторимой, волнующей встречи, каждый боец этих двух батальонов, прорвавшихся навстречу друг другу по трупам немцев, каждый из них — ИСТИННЫЙ герой великой отечественной войны. Капитан Фёдор Собакин— собран, как пружина. Это беззаветно храбрый человек. Его батальон за последние дни захватил селение Марьино и два рабочих посёлка. Сегодня утром Фёдор Собакин нащупал слабое место в обороне немцев и, не медля, принял решение: атаковать! Его орлы лихим русским ударом опрокинули немцев и соединились с передовыми частями волховчан. Ленинградец командир роты Михайлов вот уже
много дней беспрерывно ведёт наступательные бои. Он давно не смыкал глаз, но полон энергии и воли. Рота Михайлова первой взобралась на крутые склоны левого берега Невы, первой атаковала укреплённые позиции немцев, вышибла их из дзотов и стремительно гнала на запад.
— У нас в батальоне в дни учений побывал Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов,—рассказывают бойцы батальона Собакина боевым друзьям волховчанам.
— И у нас побывал Климент Ефремович, — говорят бойцы батальона Демидова.
Оба батальона дали слово товарищу Ворошилову быть первыми в наступлении при прорыве вражеской блокады. И они своё олово сдержали!
*
Мы входим в рабочий посёлок № 5. Два часа назад отсюда выбили немцев. Дымятся развалины. Вокруг голые трубы. Но везде царит оживление. У колодца и землянок, на снегу, почерневшие от пороховой гари, сидят бойцы. Здесь волховчане и ленинградцы, здесь участники славной битвы за освобождение великого города Ленина. Вокруг изрытая снарядами освобождённая земля. По ней открыта дорога из Ленинграда в глубь страны. А новые батальоны и полки окружают немцев и стремительно гонят их прочь от священных стен Ленинграда.

Майор В. КАРП.
Капитан М. ДНЕПРОВСКИЙ.
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 19 января.

18 января, обойдя противника с севера, возле насыпи узкоколейной железной дороги у Рабочего поселка №5, бойцы 3-го батальона Федора Собакина первыми встретились с воинами Волховского фронта. Блокада была прорвана!

За проявленную при прорыве блокады Ленинграда отвагу, стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава 136-ая стрелковая дивизия была преобразована в 63-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Младший лейтенант Владимир Михайлов был награжден орденом «Красной Звезды», а капитан Федор Собакин — орденом «Суворова 3-ей степени». А генерал-майору Николаю Павловичу Симоняку присвоили звание Героя Советского Союза.

Но блокада была лишь прорвана. Пройдет еще год, прежде чем город будет полностью освобожден. Продолжая защищать Ленинград, гвардии капитан Федор Иванович Собакин участвовал в боях на Ораниенбаумском плацдарме. Будучи заместителем командира, он руководил подразделениями в наступательных боях в районе деревни Петровская в январе 1944 года. 15 января во время контратаки врага Федор Иванович сам поднял батальон в атаку. В этой схватке Собакин погиб. Посмертно героя наградили орденом «Отечественной войны 1-ой степени».

После прорыва блокады генерал-майор Симоняк был назначен командиром 30-го гвардейского стрелкового корпуса, который стал гвардейским с момента образования, так как состоял из гвардейских дивизий (45-ой, 63-ей и 64-ой). В январе 1944 года, в ходе Красносельско-Ропшинской наступательной операции, корпус Симоняка наступал в направлении главного удара — под Пулково. 15 января — на участке фронта Лигово-Редкое Кузьмино подразделения корпуса перешли в наступление. 18 января начался легендарный штурм Вороньей горы, который покрыл славой 63-ю гвардейскую дивизию. Тогда же части 64-й дивизии из состава 30-го стрелкового корпуса совместно с другими подразделениями освобождали Красное Село, откуда выгнали неприятеля 19 января. За особые заслуги войск генерал-майора Симоняка, его гвардейским стрелковым дивизиям было присвоено наименование «Красносельских». В тот вечер Москва салютовала доблестным войскам Ленинградского фронта. Недалеко от поселка Русско-Высоцкое есть памятник-обелиск гвардейцам корпуса генерала Симоняка, отличившимся в боях при ликвидации блокады Ленинграда.

Надпись на обелиске гласит:
«19 января 1944 года в этом районе воины 42-й и 2-й ударной армий, громя немецко-фашистских захватчиков, замкнули кольцо вокруг Петергофско-Стрельнинской группировки врага и уничтожили ее»

В феврале 1944 года генерал-майор Симоняк был награжден орденом «Суворова 2-ой степени» и был произведен в генерал-лейтенанты. Командуя вначале 30-м гвардейским стрелковым корпусом, а затем 3-ей ударной армией, он участвовал в освобождении Прибалтики и в разгроме Курляндской группировки противника.

После войны Николай Павлович жил и работал в Ленинграде, одна из улиц которого и сейчас носит имя Симоняка.